![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2){kind=small}
входя в воду, пробуй кончиком ноги — будут ли кусать? будут ли рыбы пятки облизывать, мимо проплывая? в глаза смотреть? а на другом берегу свежесть полем расстелилась.
падаю в свежесть. ладони сжимаю. так, как будто в ладонях — весь мир. страх как послевкусие. туманным намеком на языке вчерашний его привкус. я его проглотила. не хотела никому говорить. в поле лежу. птицы летают над головой своим щебетом мысли мои разбрасывая. только сгребла их в приличную кучу...
не успела. целует меня в запястья ветер. там течет самая сладкая ковь. коровы слизывают капли, развеянные повсюду. вся кровь, собранная во мне, - в мире.
я труху ногами ворошу, носком подкидываю и забиваю. ворота никем не охраняются. все свободно.
смотрю ежевичными глазами —
широко и долго. сама совершенно не представляя цвет ежевики.
пол черно-желтой плиткой стелится под ногами,
по границе плиток идут серебистые блики.
иду по бликам, как по указке.
на цыпочках, чтобы не оступиться.
мне человек один в серебристой маске
грозно велел держаться внутри границы.
губы обкусанные потрескались, кровь сочится.
руки раскинула в стороны — вернее держать дорогу.
носком левой ноги прочерчиваю границу.
она пропадает, едва заношу вторую ногу.
тени рыб плавают по стенам,
хотя сами живут в маленьких водных клетках.
рыбы тенью своею выберутся из плена
сквозь решетку на окнах — а дальше уже по веткам.
мне не нужно ни света, ни тьмы, ни сказок.
я иду, плавно ноги передвигая.
а как кончится пол черно-желтый, сразу
я найду какой-нибудь новый. впрочем, знаю,
если мне надоест держаться внутри границы,
я окликну того человека в маске.
так скажу: а что будет, если все-таки оступиться?
он ответит: и свет, и тьма, и сколько захочешь сказки.
не ждать. когда слишком долго смотришь на звезды, они соскальзывает прямо тебе в глаза. тогда глаза начинают болеть и чесаться. потом ты непременно ломаешь ноготь о свой правый глаз. а левый — застывает. становится неподвижным, как камень. зеленым. потому что на нем начинает расти мох. люди, глядя на мох в твом левом глазу, никогда не смогут заблудиться.
геометрия вытесняется. я проглатываю свое имя, вытираю рот салфеткой.
сигарета тлеет, зажатая между пальцев. я зажимаю сигарету так же, как зажимаю в пальцах слова, которые хочу произнести, но которые произносить нельзя. слова вместе с сигаретой летят в окно. в снег. там их обязательно склюют утром вороны и разнесут по миру.
человек, которому не повезет за чашкой утреннего кофе увидеть ворону, несущую в клюве своем мое слово, - поперхнется. кофе покажется ему нестерпимо горьким. и весь день будет испорчен.
не смотрите на меня.
пусть мужество не покинет тебя!
пусть мужество!..
сделай скорбное лицо. я встаю в позу ПРИВЕТСТВУЮЩЕГО СОЛНЦЕ.
это когда в зубах сигарета, желудок сворачивается от кофе и еще какой-то гадости, выпитой накануне, а кот лежит за спиной. и так он хорошо лежит. так славен его хвост. что ты понимаешь какой же ужас эта поза приветствующего солнце в зимний день ранним утром, когда еще черно.
пусть прольется благодать на мои усталые плечи. я монумент бессмертию, бессмыслию и просто бесс.
вот не буду никого выбирать. вот не буду. это не салочки. что мне тут тыкать пальчиком, бежать-догонять. а ну стой! не уйдешь! кому сказала...
да ладно уж. уходите. уходите все. в эту землю проклятущую. в эту зиму проклятущую.
ноги опускаю в снег. ноги опускаю. снег скрипит. какой же он все-таки... снег этот. и холодно. холодно так, что аж голодно.
кот пахнет сарделькой. дедушка скормил ему последнюю сардельку. я есть хочу. съем кота!..
ну давайте. а мне уже больше не надо. ну да. ну да. ври, ври, лгушенька моя сладенькая-любимая. глажу себя по чистым-душистым волосам. ах какая какая какая...
протяните мне руку падения. не помощи. потому что так скучно. а Дима прав. если еще тут останутся какие-то муки, без внешних проявлений какого-то кровавого мяса, которое всегда есть, если подкрасить немного голову в синий, то это скучно.
скучно. затхло.
да что уж там. глаза, как наливные яблоки, из век свисают. того гляди вывалятся. ну нет же. нет. я хочу спать. лечь. спать.
я второй день в безумии. хочется только вопить и рвать зубами подушку, потому что в другой комнате уши. уши, думающие, что они заботливы. уши, которые только добавят безумия в мою глотку.
а порой мне кажется, что вот эта боль - как будто бы дерево. оно медленно-медленно прорастает сквозь меня. само из себя вылезает. тяжело. отвоевывая каждый сантиметр. и руки мои раскидываются в стороны. я на дереве повисаю. и так красиво, так красиво это дерево, что я забываю дышать.
- Mood:don't die alone, die with me
да. теперь пришло четкое осознание, что надо отделаться от
голоса в голове. от желания упорядочить. да плевать, что там внутри.горел? может быть. я вам отдала последнее, чего не было. рот
наполнен кровью. ах, если бы! но не словами. горел? гори!
я была пригвождена к полу. раб. отвратительно ползаю. ног
не чувствую. не потому что свело. но ходить теперь точно не нужно.
какая глупость — ходить! я хочу падать. так, как летают. бок
в крови, потому что на вас напоролась, как на гвоздь. дружба
такое гнилое слово, особенно если гвоздь был ржавый. там,
где обычно думают, у меня цирк бродячий шатер раскинул.
лучше ничего не просить, потому что я и так все отдам.
мне нравится жить так, как будто бы кто-то душу вынул.
в общем-то, хочется ползти, царапая пол, ноги за собой волоча.
возможно, это немного странно, но только так
у меня получается выйти за рамки. так уж пошло, что без палача
с секирой над головой совсем не воодушевляет. враг
обязательно нужен, чтобы жить. мне вообще хочется рвать
саму себя на клочки, ну потому что скучно.
душевный покой для слабоков. мне же покой — хохотать
чем безумнее, тем лучше. и выкручивать нервно ручки.
- Music:placebo - hang on to your iq
Всё ветер.
И слова, как пепел с тлеющей сигареты, - выброшены на ветер. И слова своей бесплотностью напоминающие ветер. Слова-вдохи, слова-выдохи. Звуки, подхваченные ветром, выпавшие из моего рта.
И остается лишь тепло в ладонях, изрезанных ветром. Тепло, которое не помещается в перчатках. То, что непременно нужно отдать. Отдать, радостно улыбаясь потрескавшимися губами. Отдать несмотря на жуткий холодный ветер. Вопреки ему.
В этом вся моя гордость.
(скорее всего, март)
карают не за то, что слишком многого не хватает. за это обычно становишься чем-то почти человеческим. но то, что вобрав в себя знание, отказываешься видеть его. почему же нет? почему не принять все, что дают, не кривить нос и не выбирать из этого?
написанное уже к этому времени начинает пульсироваь ненавистью и пустотой. можно почувствовать, как сквозь отсутствие очевидного смысла и желания что-то сказать, проступает эта самодовольная рожа, кокетливо прикрывая рот веером безумия. за каждой строчкой видно все то, что я хочу сказать.
Занятие философией очень смахивает на мазохизм: человек с упорством маньяка пытается дать один ответ на какой-либо фундаментальный вопрос так, чтобы это всех устроило. и вначале ему даже может показаться, что он близок к ответу, но, в конечном итоге, все рассыпается. И человек повторяет всю процедуру сначала, мучаясь невозможностью понять и наслаждаясь процессом этого иллюзорного движения к истине. Своего рода игра в тяни-толкай.
Откуда это стремление к универсальности? Эти знаки тире, стоящие после слов «сознание», «абсолют», «бытие» и т.д., выдавливающие из этих слов некий набор значений, зачем они? Почему эти люди думают, что слова, стоящие после тире, истинны? Откуда такая необъяснимая жажда лишить выбора, загнать в капканы слов и определений, которые должны якобы расширить инструментарий для вскрытия истины, а, на самом деле, только отдаляют от нее? Ведь с каждым новым словом, с каждым новым термином, с каждой новой теорией внимание все больше и больше обращается вовнутрь. Слова висят гирями на разуме, бывшая ранее однородной, тема дробится, размельчается. Уже невозможно ухватить целостность. И ты стоишь, окруженный бесчисленными фантомами, не имея возможности разглядеть сквозь них очертания мира, копаясь носком ботинка в земле, пытаясь отрыть очередную перевалочную истинку, пока не начинаешь сходить с ума от этого шквала слов. От этого словесного вселенского бардака. И вот, стараясь не раздавить ногами осколки слов, которые вдруг образовали вокруг тебя бескрайнюю пустыню, ты берешь в правую руку – клей, в левую руку – осколок, и, утирая обильно выступивший пот со лба, судорожно вспоминая, чем же все это было вначале, приступаешь, наконец-то, к выстраиванию скелета истины. Тебе тяжело. Возможно, ты даже устал. Но ты гордишься проделанной работой – вон сколько всего ты смог определить, разобрать, объективировать. И ты ликуешь. Ты уверен, что, склеив все эти слова вместе, ты найдешь ответ, который, конечно, не может быть ошибочным. Ведь ты все так тщательно проработал.
Но тут появляется какой-нибудь другой человек. Ты ему тычешь в нос своей истиной, он смотрит придирчиво, презрительно кривится и говорит: нет, ну круто, конечно, чувак, но почему вот это – он дотрагивается пальцем до одного из осколков, - должно быть именно здесь? Видишь, там не состыкуются края…
И действительно. Края не состыкуются. Ну ничего. Ты немного корректируешь местоположение этого осколка. Но теперь с другой стороны образовалась брешь. Ты тяжело вздыхаешь, но неутомимо продолжаешь переклеивать свои осколочки. И этот другой человек, возможно, желая тебе помочь или даже ничего конкретного не желая, начинает с виртуозностью фокусника рушить твой скелет истины, ну, чтобы ускорить процесс, конечно. Он ведь и не думает разрушать такой труд. А ты стоишь растерянно под градом острых слов, которые нескончаемым потоком снова образуют вокруг тебя пустыню, стоишь, весь исцарапанный, изрезанный, и пытаешься понять: почему так? Зачем? За что? Что я здесь делаю? Кто этот человек? Есть ли у моей жизни смысл?
И ты вдруг хлопаешь себя по лбу, думая: ну, конечно! Как я мог раньше не понять этого?.. Вы ведь сразу заметили, что на месте, где осколки №1989 и №157693 образуют прямую линию, должна быть дуга? – и ты кидаешься пожимать руку тому, другому человеку, который секунду назад разбил труд твоей жизни. – Вы ведь специально сломали всю конструкцию, пытаясь таким образом продемонстрировать, что, даже если имеется крохотный недочет, он может повлиять на общую картину? Метафора, приравнивающая жизнь части к жизни целого; взаимозависимость. О, я вижу в Вас огромный потенциал!..
Тот человек недоуменно пожимает плечами, но на всякий случай потом быстро кивает. Ему приятно, что его хвалят. Через секунду ты забываешь о его существовании и с еще большим рвением берешь в правую руку – клей, в левую – осколок…
(все вышенаписанное не претендует на глубину мысли, является самоиронией и самоиллюстрацией в одном флаконе; автор испытывает стыд за словоблудство и за пиздеж, который может ввести в заблуждение наивного читателя;
